Многие, говоря о событиях в
Египте называют их «революцией». Не отрицая беспрецедентный характер
произошедших событий, необходимо проанализировать их более рационально.
Когда я следил за событиями в
Египте, у меня было чувство, что «чего-то здесь не хватает». И в правду,
например, говоря о Великой Французской Революции в голове всплывают имена
Марата, Дантона, Робеспьера. 1917 год связывается с именем Ленина. Революция в
Иране не стала бы исламской не будь Хомейни. Все эти люди были нужны не просто
для красоты. Масса даёт материал, а вожди лепят из этого материала нечто новое.
Кого мы вспоминаем при упоминании о Египте? Конечно свергнутого Мубарака.
Появился ли кто-нибудь сопоставимый с Лениным или Хомейни? Ответ очевиден.
Главная причина, на мой
взгляд, заключается в следующем: постоянное давление и систематическое
подавление любой организованной оппозиции привели к тому, что во время этих
событий масса так и не смогла добиться чего-нибудь более существенного чем
свержение Мубарака. Пример Египта показал, что эффективный аппарат безопасности
не может спасти от массовых вспышек гнева, но он гарантирует, что ничего
организованного при таких вспышках толпа противопоставить не сможет. А это даёт
властям очень важное преимущество. До сих пор в голове пример аль-Барадеи,
считавшегося одним из лидеров оппозиции. Уже в начале протестов он обратился к
военным с просьбой успокоить собственных сторонников, т.к. сам он не в
состоянии их контролировать. Отсюда вопрос: были ли это вообще его сторонники и
контролировал ли он их с самого начала?
На примере Египта можно было
также увидеть, что многое зависит не только от воли автократа к сопротивлению
(а Мубарак явно показывал, что уходить не собирается), но и от поддержки силовых
структур. Мубараку не удалось найти своего Наполеона или Кавеньяка, которые бы
силой подавили бы подобный мятеж(1). В решающий момент военные отвернулись от
своего верховного главнокомандующего.
После слов о Кавеньяке и
Наполеоне, хотелось бы вернуться к событиям, заслонённым Египтом: Белоруссии.
Там Лукашенко удалось остаться у власти. Силы безопасности буквально разгромили
оппозицию, есть подозрения, что некоторые политики были ликвидированы. Другой
пример, наводивший (и наверное до сих пор наводящий ужас) на все страны
арабского мира: Хама. В 1982 году этот город восстал против режима Хафеза
Асада. В результате ожесточённых боёв было убито около 20 тысяч жителей, а
город превращён в руины. Отсюда вывод: если диктатор полностью контролирует
силы безопасности у оппозиции, даже более или менее организованной как в
Белоруссии, невозможно справиться с диктатором (шансы неорганизованной силы
против нормально функционирующего аппарата безопасности равны нулю).
Ещё одна особенность событий
в Египте (и в Тунисе), отличающая их от Белоруссии властям и Сирии, это их
общенациональный характер. Тут на самом деле поднялась уже вся страна, всё
общество и поэтому Мубарак не смог подавить очаги протестов по одному. Кстати,
то же самое относится к Тунису – пока протесты происходили в отдельных
регионах, режим бен Али держал ситуацию под контролем.
И наконец, последнее
замечание – в Египте был свергнут именно диктатор, а режим остался нетронутым.
В этом-то и заключается главное отличие Египта от Туниса: с падением бен Али
перестал существовать и созданный им режим. Мубарак был лишь «фирменной маркой», «лицом». Конечно у него был свой
«почерк», но всё-таки фундаментальные основы авторитарного режима в Египте были
заложены не им и пока остались нетронутыми. Ещё рано говорить, будет ли
проведён только «косметический ремонт» или фундаментальная перестройка, время
покажет. Будем ждать новостей.
1 Наполеон в 1797 подавил
бунт в парижских пригородах, а Кавеньяк в 1848 – восстание рабочих в Париже.
(Впервые опубликовано 11.2.2011)
Комментариев нет:
Отправить комментарий